— Надежда, в какой момент вы поняли, что хотите снять видеоисторию про своего супруга?
— Описать то, как я чувствовала себя после ого, как похоронила мужа, просто невозможно словами. Я не могла найти себе места… В один из дней у меня состоялся обычный разговор с двоюродной невесткой моего супруга — она живет в Тулуне, и их местное телевидение снимает короткометражные фильмы о своих героях, погибших на СВО. Она, видя мое депрессивное состояние, когда ты находишься практически «на грани», предложила мне занять себя подобным проектом. Я уснула с мыслями об этом разговоре и о моем самом любимом человеке во всей Вселенной. Утром решение было принято. Я решила снять фильм на долгую память! Алексей этого достоин. Свой воинский долг он исполнил до конца…
— Как выбирали видеооператора для этой работы?
Надежда: Я мечтала, что, когда Алексей вернется домой, мы пойдем на фотосессию к Евгению Абзарову, но этому не суждено было сбыться. Поэтому, зная о профессионализме этого видеографа, о его личностных качествах, я поняла, что хочу работать только с ним.
Евгений: В конце октября 2023 года мне написала Надежда Антипина в одной из социальных сетей. Она сказала, что давно следит за моими работами, и предложила создать фильм-память о её погибшем в зоне СВО муже — Алексее.
— Евгений, как вы поняли, что готовы взяться за такую непростую работу?
— Я изначально понимал, что морально это будет тяжелый проект, особенно на этапе монтажа. Но у меня уже был опыт работы с подобными историями — фильмами памяти и воспоминаний. Например, я участвовал в съемках проекта о Юрии Власко совместно с телекомпанией «Ариг Ус» (Улан-Удэ), где работал оператором в Иркутской области. Самое сложное — видеть, как люди заново проживают свое горе. Но по образованию я психолог и понимаю, что для близких это важно. Им необходимо рассказать историю жизни человека, поделиться памятью о нём. Такие фильмы становятся способом сохранить присутствие человека в жизни семьи.
— С чего началась ваша совместная работа?
Надежда: С составления плана. С обсуждения вариантов и возможностей собрать максимальную информацию об Алексее, взяв комментарии у людей из окружения супруга. Сценария, как такового, не было, так как я лично никогда этим не занималась, не имела ни малейшего понимания, какой работает алгоритм. Мы включали камеру и начинали беседу, записывали живые и настоящие эмоции, честные слова, добрые воспоминания — всё то, что шло у людей от души. Мне было самой интересно увидеть своего мужа другими глазами, и это удалось не только мне: родители супруга тоже многое о сыне узнали из фильма. Ведь не всегда в жизни мы вникаем в переживания, взгляды или мысли друг друга…
Евгений: Обсуждение заняло несколько дней. Мы подробно выстраивали будущую структуру: кого необходимо снять, где будут проходить съемки, о чем должна быть история, какие воспоминания важно сохранить. При этом моя задача на этапе идеи была не только понять, какой Надежда видит этот фильм, но и сделать его понятным зрителю — чтобы история получилась цельной, смотрелась легко и при этом передавала главное. — Мысль о том, что из этого получится документальный фильм на полтора часа, родилась вместе с идеей или в процессе съемок? — Уже на этапе обсуждения съемок начала складываться картина будущего фильма, хотя формально ещё ничего не было снято. Идеи сюжетных линий начали накладываться одна на другую, а уже в процессе съемок и монтажа стало ясно, что короткометражной ленты не выйдет — воспроизводится история.
— Вы брали интервью у родителей, друзей, родственников, сослуживцев. Что в таком формате съемок было самым сложным? Получилось ли вложить в фильм тот смысл, который вы планировали?
Евгений: Самое сложное — это не техника и не организация съемок. Самое сложное — разговор. Когда включается камера, люди сначала стараются вести себя сдержанно. Но через несколько минут человек начинает не отвечать на вопросы, а вспоминать. И в какой-то момент это уже не интервью, а проживание воспоминаний. Нужно очень аккуратно вести разговор: не торопить, не задавать лишних вопросов, иногда, наоборот, — помолчать. Бывали моменты, когда съемку приходилось останавливать, потому что человеку становилось плохо. В такой работе оператор и режиссер становятся больше слушателями, чем съемочной группой. И при этом важно сохранить уважение к чувствам человека и одновременно собрать материал так, чтобы из него потом можно было сложить цельную историю.
Надежда: Почти всё, что хотели, удалось отразить в фильме. С рождения и до конца… Знаю, что на зрителей произвело большое впечатление, как мы показали быт солдат, крещение Алексея в зоне СВО, кадры его приезда в отпуск, когда удалось осуществить давнюю мечту мужа и купить мотоцикл, прокатиться на нем по сибирскому лесу. Запомнилась людям трогательная история, произошедшая прямо накануне отъезда Алексея в сентябре 2022 года, с прибившимся к нам котенком, которого позже назвали Талисманом, и многое другое. Большое количество материала пришлось, к сожалению, сократить, но главная суть сохранена. Я благодарна тем, кто внес лепту в создание истории о моем муже. Люди разделились на два лагеря: те, кому я предлагала сняться, — не все, к сожалению или к счастью, согласились, а те, кто переоценивает свое участие в жизни моего мужа, затаили обиду, что я им не предложила сказать свое слово. Большинство не понимают элементарных нюансов, что каждая минута съемок стоит очень дорого.
— Что было снять тяжелее всего для вас морально?
Надежда: Кладбище. Несколько дней после этих съемок я приходила в себя… Мне тяжело принять отсутствие Алексея в этом мире.
Евгений: Первую версию фильма мы сделали в конце февраля 2025 года. Однако спустя месяц решили полностью изменить концепцию. В итоге монтаж занял почти год. И только в конце декабря 2025 года фильм приобрел окончательную форму. В этом проекте режиссером фактически выступала сама вдова, поэтому было важно сделать всё максимально бережно и правильно.
Надежда: А сегодня, если приходится пересматривать фильм, то для меня это как ножевое ранение каждый раз или расстрел. Я не могу спокойно про него вспоминать и говорить, сразу заливаюсь слезами и впадаю в отчаяние.
— Поговорим о названии фильма. Почему «Тунгус»?
Надежда: Муж так и не рассказал, почему у него такой позывной, но его сослуживцы говорят, что это еще со срочной службы в армии. А по моим предположениям, он сам взял себе второе имя и другим ребятам легко придумывал позывные. Так как Алексей очень любил свой родной край, он отождествлял себя и свою внешность с эвенками — коренным народом Восточной Сибири, а «тунгус» — это их устаревшее название, переводится как «житель леса». Алексей действительно таким был: очень любил природу, он охотник, рыбак, умел всё делать своими руками.
— Что принципиального вы изменили в первой версии фильма и почему?
Евгений: Первая версия фильма получилась больше как хроника — последовательно собранные интервью, воспоминания, события. Она была понятной, но мы почувствовали, что в ней не хватает самого главного — ощущения личности героя. Посмотрев фильм спустя время, мы вместе с Надеждой поняли, что нужно менять не отдельные сцены, а сам подход. Мы начали выстраивать не просто последовательность событий, а именно историю жизни: добавили больше личных моментов, пауз, интонаций, реакций людей, оставили живые фразы, которые изначально хотели сокращать. Фильм стал менее «информационным» и более эмоциональным. Появилось ощущение присутствия — будто зритель не узнаёт факты, а знакомится с человеком. Фактически мы ушли от формата документального отчета к формату личной истории.
Надежда: Хотели к годовщине гибели мужа смонтировать фильм, но не получилось. Запланировали на 23 февраля 2025 года — тоже еще не готово, потом предположили, что к 9 мая выйдем на финишную, — тоже нет… Ко дню рождения Алексея (19 июля) думали успеем — не смогли. Осенью поставили цель, что надо уже это сделать, пора заканчивать — ведь эта работа уже измотала обоих. Мы весь период съемок много спорили, в первую очередь меня морально, как по затянутой ране, резало всё, но я успокаивалась, и мы продолжали дело. Евгению, конечно, непросто далась эта работа со мной.
— Евгений, что вам как оператору и монтажеру в этой работе запомнится на всю жизнь?
— Монтаж. Именно монтаж оказался самым тяжелым этапом. Во время съемок ты концентрируешься на работе: кадр, звук, свет, люди. А на монтаже остаешься один на один с историей. Ты часами слушаешь голоса, смотришь воспоминания, пересматриваешь одни и те же моменты десятки раз. И в какой-то момент появляется ощущение, будто ты его знакомый. Начинаешь понимать характер, реакции, юмор, отношение к близким. И именно это, наверное, запомнится на всю жизнь — не просто процесс работы, а чувство, что через материал ты познакомился с человеком и помог сохранить его историю. Такие проекты сильно меняют отношение к профессии. Ты понимаешь, что камера может быть не только инструментом съемки, но и способом сохранить человеческую жизнь в памяти семьи.
— Фильм об Алексее Александровиче Антипине показали уже дважды: в КДЦ «Магистраль» и по местному телевидению. Планируете ли вы еще делиться историей жизни вашего супруга?
Надежда: Это не коммерческий проект и не государственный заказ, я не продюсер, а просто любящая жена, которая наняла оператора, чтобы зафиксировать время, сохранить память о муже-защитнике. Я вижу, как много людей заинтересовались судьбой Алексея, поэтому планируем поделиться нашей историей еще раз. В марте показ пройдет в ДК «Мостостроитель», в апреле — в ДК «Речники».
О ТОМ, ЗАЧЕМ НУЖНЫ ТАКИЕ ФИЛЬМЫ…
Надежда: Это не фильм для широкой публики, это оцифрованная память семьи, аналог семейного фотоальбома, только в видеоформате. Мы не привлекали никакого финансирования. Ни от государства, ни от спонсоров. Это исключительно наши семейные сбережения. Путь Алексея и его служба должны остаться в истории — хотя бы в истории нашей семьи. Это мой подарок ему и нашим потомкам. Мой муж достоин того, чтобы его жизнь и его работа остались в памяти. Этого достоин каждый воин, и близкие других участников СВО могут взять на себя такую задачу, рассказав о своих героях в контексте истории страны и специальной военной операции.
Евгений: Сейчас у каждого человека в телефоне хранятся сотни и тысячи видео. Мы снимаем праздники, поездки, обычные дни. Но когда человек уходит, эти записи остаются разрозненными. Их сложно пересматривать, сложно собрать в одну историю — в них нет цельного образа жизни. А фильм — это уже не просто набор кадров. Это рассказ. Когда память собрана в одном месте, выстроена по смыслу, с голосами, воспоминаниями, фотографиями, местами, людьми — человек словно продолжает присутствовать рядом. Появляется возможность не только вспомнить, но и понять его жизнь. Потеря близкого — это всегда боль. И со временем стираются не события, а детали: интонация голоса, мимика, привычки, взгляд, как человек смеялся, как разговаривал. Особенно это важно для детей — они растут и многое начинают забывать. Такие фильмы как раз и становятся способом сохранить не просто память, а ощущение человека. Это возможность через годы открыть видео и не просто посмотреть архив, а снова прожить историю. Поэтому мы можем создавать такие фильмы — не как обычную съемку, а как сохраненную жизнь в кадре.
